Стратегии гендерного развития в российском обществе первого послереволюционного десятилетия - Гендерный аспект эволюции социально-демографической системы в России во второй половине XIX - начале ХХ веков

Вопросы гендерного развития в период постреволюционной трансформации российского общества, сегодня являются одними из наиболее обсуждаемых в научном сообществе. Период с 1918 по начало 1930 - х годов исследователями оценивается как время решения женского вопроса посредством дефамилизации и политической мобилизации женщин121. Такая оценка создается благодаря тому, что первые послереволюционные годы - это время, когда происходили кардинальные изменения в понимании гендерных отношений. В среде большевистских идеологов шел процесс поиска новых нравственных основ взаимоотношений мужчины и женщины. Менялись условия гендерных практик. Впервые в истории российского государства официальная идеология подробно разрабатывала половой вопрос. Первые шаги в этом направлении были сделаны в семейно-брачном законодательстве. Декрет ВЦИК и СНК от 18 декабря 1917 года "О гражданском браке, детях и ведении книг актов гражданского состояния" утвердил светскую и отменил церковную регистрацию брака. Принятый 19 декабря 1917 года Декрет ВЦИК и СНК "О расторжении брака" фактически упростил бракоразводный процесс, превратив его в формальность. Эти законодательные новшества послужили причиной резкого изменения в социальной среде, особенно в ее молодежной части, в отношении к браку. В обществе усилилось расшатывание семейно-брачных уз, безответственность при вступлении в брак. Свободное, ни к чему не обязывающее расторжение брачного союза привело к тому, что, например, в городах Дальнего Востока к середине 1920-х годов увеличилось количество подкидышей в приютах, где они составляли основной контингент питомцев. Брачная свобода, переходящая во вседозволенность, стала главной причиной самоубийств среди женщин122.

После Октября 1917 года, наиболее значительными фигурами в российском моделировании новых половых поведенческих образцов становятся Александра Коллонтай, Инесса Арманд (псевдоним Блонина Е.), Надежда Крупская. Такие работы Коллонтай как "Дорогу крылатому Эросу!" (Письмо к трудящейся молодежи), "Любовь пчел трудовых" проповедовали любовь - товарищество, "не право на беспрестанную смену партнера, а право индивида руководствоваться в интимных отношениях чувствами, освобожденными от скреп материального интереса"123. Рассуждения Коллонтай помогают выявить важные уточнения касательно взаимоотношения полов в первые послереволюционные годы. В первой части работы "Дорогу крылатому Эросу!" Коллонтай признает и оправдывает разгул безнравственности в молодом, получившем свободу российском обществе периода революции и Гражданской войны, называя ее "Эросом бескрылым", и объясняя тем, что "в те дни нецелесообразно было растрачивать душевные силы членов борющегося коллектива на побочные душевные переживания, непосредственно не служащие революции"124. Она утверждает, что в тот период взаимоотношения полов опирались исключительно на биологический инстинкт, характерным явлением была проституция. Констатация этих фактов едва ли оправдывается революционными стремлениями масс. Она однобока, поскольку замалчивает падение общего уровня нравственности в обществе, ощутившем революционный переворот как вседозволенность и разнузданность. На страницах журнала "Коммунистка" С. Н.Равич отмечала: "Нет никаких руководящих начал для создания новых, красивых, здоровых отношений. Идет невообразимая вакханалия. Свободная любовь понимается как свободный разврат"125. Вступление в официальный брак рассматривалось как "буржуазный предрассудок"126. Обсуждение новой половой морали и ориентиров ее развития происходило на страницах коммунистической печати, в которой авторы часто вступали в острую полемику друг с другом127. Угасание внимания к вопросам полового воспитания произойдет только в начале 1930 - х годов. По мнению С. Г.Новикова, это случится в силу того, что в партийно-государственных структурах восторжествует установка на воспитание человека - "унисекс", ведь такой индивид будет отвечать "интересам форсированной модернизации общества"128. Советское общество вернется к обсуждению этого круга тем лишь в период так называемой "перестройки" 1985 - 1991 годов.

Внутренне осознавая "вольность" полового поведения как одно из кризисных последствий революционного переворота и последовавшей за ним тяжелой Гражданской войны, с сопутствующими им экономическими трудностями, не позволяющими людям создавать полноценные семьи и принимать на себя соответствующие обязательства, Коллонтай предлагает нравственно-идеологический "выход" из сложившейся ситуации. Любовь (Крылатый Эрос) должна служить "классовым задачам в момент борьбы и в момент строительства коммунистического общества"129. То есть, личность должна быть сублимирована общественно-государственными интересами на всех уровнях своего существования. Такая постановка проблемы, позволяет говорить о А. Коллонтай как о гендерном идеологе, выразившем суть пролетарского гендерного проекта, в центре которого всеобщая унификация (без учета пола) на основе классового признака. Этой позицией официальной пролетарской идеологии объясняется тот факт, что на начальном этапе развития Советской республики большевики не признавали целесообразности отдельного женского движения, женских организаций. Они считали, что вместе со свершившимся фактом революции, все строители нового общества обрели высокую степень сознания, но столкнувшись с непониманием задач новой жизни, особенно в женской среде, убедились, что нужна активная просветительская работа. С 16 по 21 ноября 1918 года прошел Первый Всероссийский съезд работниц, при подготовке которого не только женщины, но и мужчины не понимали, зачем среди женщин нужно вести какую-то работу130. На съезде были подняты такие вопросы как семья и коммунистическое государство, работа в домашнем хозяйстве и хозяйстве народном, работница и церковь. "Большая часть женщин не понимала революции"131. В связи с этим, для разъяснения и привлечения женщин к общественной активности, повсеместно, стали создаваться специальные органы: женотделы в партии, уполномоченные от профсоюзов, комиссии по женскому труду. Вовлечение женщин в общественную и производственную деятельность меняло их психологию, создавало новые перспективы своего определения в обществе, ставило перед женщинами новые задачи, меняло их социальный статус. Лозунг "Не трудящийся да не ест!"132 относился ко всем советским гражданам. Труд становился нормой жизни.

9 февраля 1924 года вышел циркуляр ЦИК СССР об организации Народным Комиссариатом Труда Комиссии по всемерному улучшению и изучению женского труда на производстве. Начинался этап государственной интерпретации фемининности. Женщины привлекались к работе в государственной политической системе. "В 1927 г. женщины составляли 19,3% депутатов горсоветов, 9,1% окрисполкомов, 7% крайисполкомов, 3 человека были избраны кандидатами ВЦИК РСФСР и 5 - ЦИК СССР. В 1928 г. в СССР женщины составляли 26% всех депутатов горсоветов"133. Коммунистическая партия ставила своей задачей расширение собственной социальной базы за счет женщин-работниц. Помощь работницам была и в центре внимания профсоюзов, которые стремились развивать сети детских учреждений, общественные столовые при заводах/фабриках, социальное страхование и культурно - просветительскую работу.

На Пятой сибирской партийной конференции в 1922 году, например, отмечалось, что главным содержанием жизни женщины - пролетарки является труд, общественная деятельность и борьба. Любовь неотъемлемая, но не главная сторона женского бытия134. Государство стимулировало развитие женской личности с одной стороны, а с другой обязывало женщин нести двойную и даже тройную нагрузку: на рабочем месте, в быту и общественной работе. Гендерное моделирование осуществлялось через политику принуждения.

Особняком стоял вопрос материнства. На предприятиях проводилась политика поддержки матерей-работниц. Им предоставлялось время для вскармливания детей прямо по месту работы. Для этого отводилось специальное помещение и время. Выдавались пособия, как в продуктовом, так и в денежном виде. При понимании брака как личного дела каждой женщины, материнство рассматривалось как ее гражданская обязанность. Для установления отцовства достаточно было заявления матери. Эта особенность гендерной политики получила у исследователей название "государственного феминизма"135.

Одним из факторов эмансипации советских женщин с середины 1920 - х годов становится кампания "За новый быт", целью которой было освобождение от "кухонного рабства". Оно рассматривалось как одно из основных препятствий, стоящих перед советскими женщинами на пути к построению нового общества. В первые месяцы пребывания большевиков у власти, мероприятия этого рода не выделялись в отдельную программу, а проводились в комплексе общих преобразований, получивших впоследствии название "военный коммунизм"136. 28 октября 1917 года появилось постановление правительства "О расширении прав городских самоуправлений в продовольственном деле", призванное формировать сеть пунктов общественного питания на базе бывших ресторанов, кафе, трактиров. Открытие первой общественной столовой состоялось в Петрограде 1 ноября 1917 года на базе буфета в Народном доме.

На основании "Проекта декрета о вселении семей красноармейцев и безработных рабочих в квартиры буржуазии и о нормировке жилых помещений" (ноябрь 1917 г.) началась реквизиция богатых квартир. Женщины стали привлекаться к работе в домовых комитетах. С большими сложностями, но все же, возводились дома-комунны. Для мобилизации женщин как трудовых единиц, а также с целью развития программы общественного воспитания нового человека, создавалась сеть детских садов и яслей.

"В рамках партийной идеологии конструировалась иерархия женственности, где критерием стратификации выступал так называемый уровень сознательности"137. В центре внимания властей был "женский пролетариат", а также жены рабочих, сознательные крестьянки. Отдельное внимание привлекали труженицы Востока, которых необходимо было побуждать к "пробуждению". Гендерное конструирование становилось частью конструирования советского гражданства. И, тем не менее, не смотря на активное вмешательство государства в процесс гендерной регламентации, ее идеологизацию на самом высоком уровне, исследователи отмечают формирование в период 1920 - х годов различных гендерных укладов. Советский гендерный контракт не распространялся на классово чуждые элементы, среди которых подразумевались кулаки, служители культа, НЭПманы, бывшие помещики. Они были значительно ущемлены в правах: не имели избирательных прав, не получали продовольственных карточек и какой - либо государственной поддержки138. Кроме того, эффективность политики государственного конструирования гендера была неодинакова для разных возрастных групп первого поколения советских граждан. В повседневной жизни старшего поколения наблюдалось смешение старого и нового образцов поведения. Муж продолжал восприниматься как добытчик. "Новые тенденции брачной и сексуальной жизни распространялись, прежде всего, на городскую молодежь"139.

Опираясь на вышеизложенное можно сделать вывод о том, что в центре стратегий гендерного развития советского общества первого послереволюционного десятилетия находилось переосмысление гендерных ролей во всех сферах жизни, которое основывалось на пролетарской идеологической платформе. Законодательно менялись условия семейно - брачных отношений и полового поведения в сторону их либерализации. Женщина становилась неотъемлемым участником общественной жизни и производства. Закрепление за ней "в обязательном порядке" материнской функции создавало предпосылки для двойной социальной нагрузки. В связи с духовным расколом в обществе как наследии дореволюционного прошлого, были сильны тенденции старых гендерных образцов поведения, а также не распространение нового гендерного контракта на социально чуждых элементов.

Похожие статьи




Стратегии гендерного развития в российском обществе первого послереволюционного десятилетия - Гендерный аспект эволюции социально-демографической системы в России во второй половине XIX - начале ХХ веков

Предыдущая | Следующая