Обозримое будущее человечества - Проблемы, идеи и концепции философии

Какое будущее ждет нас впереди, Этот вопрос вечно мучает людей. В арсенале духа, особенно в его, так сказать, рационалистическом секторе, накоплено немало способов предсказания будущего, прохождения вперед по стреле времени. Современные прогнозисты владеют таким приемом, как "инерционный анализ", связанный с экстраполяцией наличных устройств тенденции на обозримое будущее. Используется прием "трендового анализа", т. е. построение на базе фиксированных тенденций наиболее устойчивой, всеобъемлющей тенденции (тренда). На этой основе реализуется "сценарный подход", определяется веер возможностей, перебираются варианты грядущего. Они располагаются по принципу: как пойдет развитие при сохранении таких-то обстоятельств или как оно пойдет при возникновении новых факторов, наконец, предлагаются "проектные концепции", формирующиеся представление о том, что и как надо людям делать, чтобы добиться желаемых целей. Проводится "экспериментальный мониторинг", т. е. процедуры отслеживания динамики происходящих изменений, зондаж быстро изменяющихся ситуаций. Есть и немало других "техник" заглядывания в то, что еще не наступило, что еще грядет. Разумеется, при размышлениях о видении будущего следует помнить, что они всегда опираются на ту или иную концепцию исторического процесса, его полной заданности ("провиденциализма") или абсолютной открытости, или того или иного сочетания необходимости и свободы в исторических актах. Так, весьма распространены утверждения о том, что будущее непредсказуемо. Нам неведом замысел Вседержителя, утверждают богословы, невозможно предугадать напор жизненного потока, заявляют социологи, нестабильный Универсум не дает оснований для сколько-нибудь обоснованных и точных предвидений, уверяют ученые и философы.

И все же безоговорочно согласиться с этим нельзя. Разумеется, вся конкретная связь фактов, вознесений и падений властителей и государств, рождения гениев и смерти тиранов во всей уникальности явно непредсказуемы. Онтологическая неопределенность, стохастика исторического бытия не позволяют фиксировать будущее с ориентанцней на хорошо отрегулированное расписание поездов. За такое дело остерегались браться и такие персонажи, как Пифия, Нострадамус или бабушка Ванга. Многие мыслители нашего века более чем скептически оценивали возможность проспективного образа истории. Карл Поппер, критикуя исторические пророчества, утверждал, что будущее зависит только от нас, а над нами не довлеет никакая историческая необходимость. История, уверяет он, заканчивается сегодня. Мы можем извлечь из нее уроки, однако будущее -- вовсе не продолжение и не экстраполяция прошлого. Будущее еще не обладает бытием, и именно это обстоятельство накладывает на нас огромную ответственность, так как мы, именно мы, можем влиять на будущее. Он не одинок в подобных суждениях. Известный философсоветолог католик Юзеф Бохеньский полагает, что никакая философия истории не способна предвидеть будущее. Мы просто не знаем и знать не можем, как повернутся события.

Однако есть и иные подходы. В свое время Лев Толстой, размышляя над историей, полагал, что люди не столько творят историю, сколько смахивают на ребенка, дергающего шнурок в карете и воображающего себя кучером. И не прав ли наш современник Фернан Бродель, противопоставляя истории событий историю структур? История, согласно ее подходу, свершается не на уровне наших суетливых телодвижений, а развертывается медленно и неуклонно в потаенных глубинах бытия. Но не то же ли самое утверждал Мартин Лютер, отмечая, что мы сами вроде бы свободно бежим, но каждым из нас правит всадник -- Бог или дьявол? Если это так, если нравы этим мощные и ясные умы, то бесполезно исчислять пути в будущее, облик его можно лишь угадать, постигнуть в Откровении, обнаружить в прозрении, неподвластном сухой логике.

Нынешний этап общественного развития, характеризующийся стремительными темпами социального и научнотехнического прогресса, со всей остротой ставит вопрос о будущем человеческой цивилизации. Особам актуальность проблемы предвидения будущего продиктована сегодня той реальной опасностью, которая сложилась на планете в результате нарастающего загрязнения окружающей среды, истощения природных ресурсов, тех социальных противоречий, которые непосредственно угрожают существованию людей. Именно поэтому концепции общественного прогресса, его критериев и перспектив развития общества имеют не только и не столько теоретический, но и жизненно практический смысл.

На протяжении всей истории человечества лучшие его представители так или иначе пытались обосновать идеалы и принципы общественного прогресса. Одни из них указывали на невозможность справедливого и разумного устройства жизни, другие, напротив, видели в будущем царство свободы и справедливости.

Исторический пессимизм прослеживается в различных философских учениях древних, так или иначе связанных с религиозным миропониманием о конце мира (эсхатология). Жизнь человечества представлялась здесь как движение от безвозвратно потерянного рая до страшного суда. В "Откровении св. Иоанна Богослова" этот мотив выражен вполне отчетливо: "Ибо пришел великий день гнева Его, и кто может устоять?".

Вера в исторический прогресс связана с эпохой Возрождения, давшей образцы достижений науки, искусства, ремесел и ознаменовавшей идеал восходящего торжества разума. Обоснованию этой идеи посвятили свои работы Дж. Пристли, М. Кондорсе, И. Г. Гердер и другие мыслители, хотя особое место она заняла в творчестве Гегеля. Согласно Гегелю, история есть закономерный процесс, в котором каждая эпоха, будучи уникальной, представляет собой необходимую ступень в развитии человечества. Для Гегеля человеческая история заключена в предшествующем состоянии сознания, которое воплощается в материальном мире и даже творит его по своему образу и подобию. Отсюда критерием в развитии общества у него выступает прогресс в сознании свободы. Однако, сознание свободы это еще не сама свобода, и потому общественный прогресс, связанный только с сознанием свободы, не выражает реального прогресса. Другое дело, поскольку человеку органически присуща целесообразная деятельность, его сознание представляет результаты этой деятельности.

В XX веке широкое распространение получили концепции цикличности человеческой истории, в которых всемирная история выступает лишь как совокупность историй отдельных своеобразных и относительно замкнутых цивилизаций, развитие которых проходит стадии возникновения, роста, надлома и разложения (А. Тойнби). Спасением от гибели цивилизации может дослужить, согласно А. Тойнби, духовное совершенствование человечества на пути создания единой синкретической религии будущего.

Многие современные философы просматривают перспективы будущего человечества сквозь призму концепций информационного общества. В качестве его характерных черт выделяют: возможность любого субъекта получить на основе автоматизированного доступа и современной технологии необходимую информацию; развитие инфраструктуры обеспечения информационными ресурсами социальных действий в различных сферах общественной жизни; процессы ускоренной компьютеризации и электронизации общества, автоматизации и роботизации всех сфер и отраслей производства и управления; радикальные преобразования не только в производстве и технологии, но и в социокультурных структурах. Тот же Белл не без оснований полагает, что в грядущем столетии решающее значение для экономической и социальной жизни, для культуры вообще приобретет становление нового социального уклада, зиждущегося на телекоммуникациях. Революция в организации и обработке информации и знаний с помощью компьютер пои техники развертывается одновременно со становлением постиндустриального общества. Три аспекта постиндустриального общества особенно важны для понимания телекоммуникационной революции: 1) переход от индустриального к сервисному обществу; 2) решающее значение кодифицированного теоретического знания для осуществления технологических инноваций; 3) превращение новой "интеллектуальной технологии" в инструмент системного анализа и теории принятия решений.

В последнее время широкое распространение получили концепции обозримого будущего, предрекающие конец человеческой истории. Широкое распространение, в частности, получила статья американского социолога Ф. Фукуямы "Конец истории?", в которой автор, анализируя события, произошедшие мире за последние десятилетия, утверждает: "Конец истории печален. Борьба за признание, готовность рисковать жизнью ради чисто абстрактной цели, идеологическая борьба, требующая отваги, воображения и идеализма, вместо всего этого экономический расчет, бесконечные технические проблемы, забота об экологии и удовлетворении запросов потребителя".

В этой связи вообще возникает вопрос о том, с какими целями определяется современное общество в своих ближних и дальних перспективах? Проблема социальных целей особенно важна для суверенных государств, возникших в условиях распада бывшего Советское Союза. Если пренебречь нюансами, то в наши дни сложились такие видения перспективных целей человеческих действий.

Прежде всего обозначилось мнение, что у общества нет и не может быть никаких целей, что у человечества нет будущего. Подобные настроения пессимизма, нигилизма весьма распространены. Они питаются ныне многими печальными реалиями тень возможного ядерного апокалипсиса, Чернобыль, обостряющиеся глобальные проблемы, бездуховность, резкое падение жизненного уровня и т. д. В такой ситуации социальные цели истолковываются как миф, а у каждого человека признается только своя узкая цель выжить или по возможности жить в свое удовольствие.

Крах тоталитарной системы в СССР и странах Восточной Европы, очевидные достижения и преимущества западной технологии, высокий уровень жизни в условиях рыночной экономики все это способствует" последние годы утверждению в общественном сознании ориентации на капитализм (постиндустриальное, технотронное, информационное и т. п. общество на основе современной технологии и принципов частной собственности) как единственно возможной социальной перспективы человечества. Вместе с тем при всех несомненных достоинствах современной западной цивилизации было бы опрометчиво ее слишком идеализировать. Как отмечает немецкий политолог Ирвин Фечер в книге "От государства благосостояния к новому качеству жизни", при существующем общественном строе и капиталистической ориентации промышленного производства невозможно удовлетворительно решить проблемы социальной справедливости, сохранения природы, занятости, бедности, индивидуальной свободы и гуманизма.

Естественно, что многие социальные философы не считают нужным в характеристике будущего отказываться от термина "социализм". Известный западный футуролог О. Флехтхейм настаивает на том, что будущее человечества это "глобальный социализм", "гуманный социализм" и "экосоциализм". Цивилизованность, демократия, культура таковы наиболее характерные особенности идеи социализма в ее современном видении. Судьбы планеты зависят от того, насколько мы поймем, что насыщенность мира оружием ставит человечество перед угрозой самоуничтожения, поэтому альтернативы сотрудничеству нет, что в современной войне не может быть победителей, равно как и побежденных; идеи достижения военного превосходства антицивилизационны; что космос физический, и космос культуры принадлежат всему человечеству; что проблемы, разногласия и конфликты можно и должно решать на пути диалога, обращения к извечным гуманитарным ценностям; и, наконец, что различия в социальном строе, идеологии, культуре не являются препятствием; различия могут быть источником взаимообогащения.

В конце следует сказать, что священной ценностью должна быть признана человеческая жизнь. Только его человека творческим гением обеспечивается прогресс цивилизации в условиях мира, который принадлежит поколениям нынешним и грядущим.

Похожие статьи




Обозримое будущее человечества - Проблемы, идеи и концепции философии

Предыдущая | Следующая