Аргумент к интуиции - Обоснование и классификация способов аргументации

Момент интуиции присущ всем сторонам нашей повседневной жизни: это интуитивное принятие решения (Быть иль не быть? Казнить или помиловать?), интуитивное "схватывание" - смысла текста, научной идеи, произведения искусства, интуитивная догадка - то, что заставляет нас проделать ряд шагов для ее подтверждения или опровержения. Между тем, само это понятие чаще всего остается не разъясненным. Е. Л. Фейнберг выделяет два понимания интуиции:

    1) интуиция - это прямое усмотрение истины, т. е. усмотрение объективной связи вещей, не опирающееся на доказательство. Это "интуиция-суждение", то, что в работах философов-рационалистов Нового времени называлось "интеллектуальной интуицией". Иначе говоря, это такие истины, которые не могут быть ни логически обоснованы, ни логически опровергнуты. К числу таких истин относятся основополагающие суждения любой науки - аксиомы и постулаты. 2) интуиция понимается как угадывание результата, который обязательно должен быть подтвержден логическим доказательством или опытной проверкой. Это "интуиция-догадка", "эвристическая интуиция", которая играет вспомогательную роль в процессе рассуждения, исследования, практически любой деятельности (например, следуя к определенной цели, мы интуитивно выбираем одну из множества тропинок в лесу, и лишь потом убеждаемся, правильной ли была интуиция, привела ли она нас к искомому результату или нет).

И тот, и другой вид интуиции используется в процессе аргументации. Но следует различать их значение, а, соответственно, и роль этого средства аргументации.

Первая интуиция, интуиция-суждение играет фундаментальную роль в познании: она создает аксиоматический базис для любой новой научной теории, науки в целом; она необходима для формирования научного мировоззрения, для, прежде всего, выработки определенного отношения к идее существования объективного мира (это уже философские интуиции). Именно о такой интуиции писал Р. Декарт.

В "Правилах для руководства ума" Декарт пишет: "Под интуицией я понимаю не веру в шаткое свидетельство чувств и не обманчивое суждение беспорядочного воображения, но понятие ясного и внимательного ума, настолько простое и отчетливое, что оно не оставляет никакого сомнения в том, что мы мыслим, или, что одно и то же, прочное понятие ясного и внимательного ума, порождаемое лишь естественным светом разума и благодаря своей простоте более достоверное, чем сама дедукция, хотя последняя и не может быть плохо построена человеком, как я уже говорил выше.

Так, например, всякий может интуитивно постичь умом, что он существует, что он мыслит, что треугольник ограничивается только тремя линиями, что шар имеет только одну поверхность и подобные этим истины".

Но, говоря о такого рода фундаментальных интуициях, мы должны всегда помнить об их субъективном, зависящем от человека, исторически преходящем характере. Аксиомы эвклидовой геометрии долгое время представлялись интуитивно ясными даже самим математикам, не говоря уж о повседневном опыте большинства людей. Отрицание очевидности некоторых из них привело к созданию неэвклидовых геометрий, базирующихся на иных интуициях пространства, что потребовало ограничения списка аксиом. Для древних греков, например, состояние покоя представлялось более естественным, чем состояние движения, никто не сомневался, что небесные тела движутся по круговым орбитам и т. п. Последующее развитие физики опровергло эти обыденные представления. Мы же теперь знаем о неточности, ограниченности ряда интуиций классической физики, и знаем, например, что эйнштейновская картина пространства-времени является более точной, чем ньютоновская, что не означает, что со временем и она станет ограниченно истинной.

Интеллектуальная интуиция в широком смысле, применительно к деловому общению, может пониматься и как синоним "выбора решения", в ситуации, когда нельзя найти логического обоснования для того или иного решения при наличии многих возможных (например, в ситуации "мозгового штурма", экспертного решения, экстремальных обстоятельствах).

Таким образом, в научной аргументации мы должны помнить об ограниченности аргумента "к интуиции" - ограниченности историей, имеющейся парадигмой; в повседневном и деловом общении - о субъективной "нагруженности" такого аргумента, зависимости от личности и вкуса автора. В то же время аргумент к интуиции - необходимый элемент всякого процесса принятия решения (в экономике, политике, судебной деятельности, военном деле), всякой дискуссии и обсуждения - в момент, когда мы осуществляем выбор - продолжать дискуссию или нет, достаточны ли высказанные аргументы (а их "достаточность" всегда определяется интуитивно) или нет.

Иную роль играет интуиция-догадка, эвристическая интуиция. Она, в отличие от первой, не "окончательная истина" (по крайней мере, субъективно так принимаемая), а лишь начальный этап научного исследования, следственного действия, совместной работы, обсуждения. Именно поэтому она нуждается в дальнейшей логической разработке и в обязательной эмпирической, практической проверке.

Важными критериями, позволяющими использовать оба вида интуиции в качестве убеждающего фактора, являются:

    - отсутствие логических противоречий; - наличие субъективного чувства "внутренней убежденности"; - высокая степень совпадения убежденности разных людей, экспертов, специалистов.

Аргумент к вере

Вера - глубокое, искреннее убеждение в справедливости какого-то положения или концепции.

Вера заставляет принимать какие-то положения за достоверные и доказанные без критики и обсуждения. Как и интуиция, вера субъективна. Но, в отличие от интуиции, вера захватывает не только разум, но и эмоции. Вера противоположна сомнению и отлична от знания. Тем не менее, в настоящее время в философии принимается точка зрения о конструктивной роли веры в процессе познания и науке в целом. Эта точка зрения базируется на следующем: вера имеет свои основания - это жизненный опыт, традиции ("опыт предков"), общезначимость (ряд безотчетных уверенностей, которыми мы руководствуемся автоматически, например, что земля твердая, огонь горячий и т. п.). Среди ряда верований, свойственных европейскому человеку, есть и вера в разум. Исключая веру из познания, мы исключаем "жизненный мир" человека, мир его повседневности, без которого человек превращается в абстракцию. В науке действуют также живые люди, руководствующиеся не только рациональными соображениями, но и собственными субъективными оценками, своим отношением, чувствами, эмоциями. Стремление к истине невозможно без искренней уверенности в своей правоте, в правильности своего пути, своей теории. Переход от старой теории к новой (при смене научных парадигм) также несет в себе момент иррационального, связан с изменением системы верований. Это не отменяет рациональной аргументации, но ограничивает ее возможности.

В целом, как в научном мышлении, так и в аргументации верования играют роль неявных предпосылок знания.

В указанном смысле аргумент "к вере" близок к аргументам к традиции, к интуиции, к здравому смыслу.

Иное дело - религиозная вера. Здесь необходимо указать ряд критериев, противопоставляющих ее научному знанию (даже включающему элементы верований). Во-первых, это включенность в религиозные учения антиномий, т. е. логически неразрешимых противоречий. Во-вторых, противоречие, а зачастую и отрицательное отношение к положительному знанию, результатам науки, особенно естественных наук. В-третьих, догматический метод объяснения, т. е. безусловная вера в догму, в принятые ортодоксальным учением положения, в авторитеты церкви. Наиболее крайняя формулировка этого принципа дана раннехристианским теологом и писателем Тертуллианом, чьи слова в переводе П. А. Флоренского звучат так: "Что умер Сын Божий - это достоверно, потому что нелепо; что он, погребенный, воскрес, несомненно, потому что невозможно". Отсюда следует знаменитый тезис: "Верую, потому что абсурдно".

Аргументационная сила веры состоит в ее незыблемости, в способности твердо стоять на своем, особенно в ситуации резкого противостояния взглядов, что может в конце концов убедить и противников. Вера в этом случае остается последним аргументом.

Приведем в заключение один из примеров твердости веры и ее убеждающей силы со ссылкой на работы Л. Н. Гумилева (Конец и вновь начало. Популярные лекции по народоведению). "К III веку, - пишет Л. Н. Гумилев, - количество христиан выросло невероятно, но принципиальность свою они сохранили. Случилось, например, в Галлии восстание багаудов, и надо было послать хорошие войска на подавление этого восстания. Восстание было не христианским по существу, но какая-то часть этих багаудов или их вождей были христиане. А может быть и не были, а про них только слух прошел, что они христиане, которые убивают своих помещиков-язычников, что они действительно делали. Против них направили для подавления один из самых лучших и дисциплинированных легионов империи - десятый Фиванский легион. Те приехали в Галлию и вдруг узнают, что их посылают против единоверцев. Они отказались. Восстания в римской армии в то время были постоянны, а в легионе 40 тысяч человек вместе с обслугой. Но эти не восстали. Просто 40 тысяч человек отказались подчиниться начальству, и они знали, что за это полагается казнь через десятого - децимация. Они положили копья, мечи и сказали: "Воевать не будем!" Ну что ж? Через десятого - выйди, выйди, выйди... и отрубают голову. "Пойдете воевать?" - "Не пойдем!" Еще раз через десятого... и еще раз! Весь легион без сопротивления дал себя перебить. Они сохранили воинскую присягу, они дали слово не изменять и сдержали слово, но не против своей совести. Совесть была для них выше долга. Есть такой церковный праздник "Сорок тысяч мучеников" - это в память о десятом Фиванском легионе...

Но все преследования не могли спасти империю от того, что количество людей нового склада, людей-правдоискателей увеличивалось, и к III в. христиане заполнили администрацию, воинские части, суды, базары, села... оставив язычникам только храмы... Удивительно, не правда ли?" - восклицает Гумилев. "Победа была одержана через гибель!"

Похожие статьи




Аргумент к интуиции - Обоснование и классификация способов аргументации

Предыдущая | Следующая